fizzik (fizzik) wrote,
fizzik
fizzik

Наше дерево

На Главной улице Херсонеса, с левой стороны, если смотреть от Владимирского собора к оконечности мыса, посреди низких остатков древних стен, росло дерево - фисташка. Фисташки растут очень медленно. Утверждается, что некоторым из фисташек, растущих на территории Херсонеса, больше тысячи лет. Эта не могла быть такой старой - она явно проросла посреди развалин тогда, когда город был уже заброшен. Тем не менее, лет 500 ей вполне могло быть: для фисташки она была очень крупным деревом.

Мы с моей девушкой, Лейлей, любили сидеть под этой фисташкой после вечернего купания в теплое время года или после прогулки по Херсонесу в холодный сезон. Сидели, болтали, обнимались-целовались. Не то чтобы это случалось очень-очень много раз: в Севастополе вместе мы оказывались эпизодически. Я учился в Москве, она - в Симферополе, квартира ее родителей была в Ялте, а точнее - в Массандре. Они выменяли на нее свою трешку в Ташкенте, заплатив какую-то дикую доплату, как только стало "можно", кажется в 1990-м году. В Севастополе жили мои бабушка и дедушка. Чтобы попасть в Севастополь был необходим пропуск. У меня он обычно был, но оформить пропуск на Лейлю не было никакой возможности. Так что для того, чтобы попасть в Севастополь вместе, нам приходилось пробираться нелегально. Тем не менее, таких посиделок под фисташкой было у нас, наверное, десятка полтора, так что мы стали называть ее "наше дерево".

Летом после заката ствол дерева еще долго оставался теплым. А когда дул ветер, даже небольшой, то прислонив ухо к стволу можно было услышать гул, как будто дерево рассказывает о чем-то. Ни я, ни Лейля не были нисколько суеверны, но от этого дерева у нас обоих возникало ощущение, что это что-то намного более живое, чем мы обычно думаем о растениях. Что-то разумное, что видевшее совсем другие времена и способное поделиться знаниями о них - если уметь чувствовать и слушать.

Последний раз мы сидели с Лейлей под нашим деревом в июне 94-го, на следующий день после похорон моего деда. А еще на следующий день мы вместе улетели в Москву. Я - защищать диплом, а Лейля - лететь дальше, в Америку. К этому времени ее отец работал в американском университете. Предполагалось, что Лейля проведет с родителями месяц-полтора: ее выпускной, пятый, курс был еще впереди. В Москве у нас была пара свободных дней. Готовиться к защите у меня не было необходимости: я был давным-давно готов, мог бы вообще защититься после пятого курса, но мне был удобен статус студента-шестикурсника Физтеха. Как "дед"-шестикур я имел отдельную комнату в общаге Зюзино, и полную свободу от каких-либо обязательных лекций-семинаров. Можно было заниматься чем хочешь - хоть зарабатыванием денег, хоть, как ни удивительно - и наукой на "базе", в институте проблем управления.
Два дня мы с Лейлей гуляли по Москве, катались на лодке в Серебряном бору. Она утешала меня, деда я очень любил и был, конечно, не в самом лучшем расположении духа. А потом я проводил ее в Шереметьево.
Больше мы никогда не виделись.

Летом 96-го наше дерево еще было на месте. Я был на Херсонесе уже с женой, Юлей. А потом я два года не бывал, ни на Херсонесе, ни в Севастополе, ни вообще в Крыму. Это самый долгий срок моей разлуки с Крымом - 2 года. Тем летом 96-го мы с женой купили квартиру, влезши в непомерные долги. У меня была новая работа, на ней надо было впахивать в ненормированном режиме. Моя бабушка умерла осенью того же года. Умерла она в Киеве, куда мои родители отвезли ее в больницу, так что прощаться с ней я приезжал не в Севастополь, а в Киев. Уже потом урну с прахом бабушки захоронили рядом с дедом, они вместе лежат на кладбище на 5-ом километре. Так что ездить в Крым в эти два года мне было некогда, не на что и не к кому.
И только летом 98-го я снова оказался в Севастополе, с женой и годовалой дочкой. Мы пошли гулять на Херсонес... и тут я увидел, что "нашего дерева" НЕТ. Его спилили.

Я никогда не был "брутальным мужигом", но и плаксой уж точно не был тоже. Но в тот день я плакал. Это был первый раз, когда жена видела меня плачущим, а знакомы мы были уже три с половиной года. За это время я плакал еще на прощании с бабушкой, но этого жена не видела – она была беременна и не поехала со мной в Киев. Конечно, я не стал объяснять жене про другую девушку, с которой я сидел под этим спиленным деревом, хотя эта другая девушка была до знакомства с ней. Так что Юля осталась в большом удивлении: “из-за какого-то дерева?”.

Эти фотографии, на которых видно, что осталось от нашего дерева, я сделал в мае 2005-го. Лейля погибла за два месяца до этого, но я еще об этом не знал.



Tags: крым, мемуары, мой крым, севастополь, ссылки, фото, херсонес
Subscribe

  • На Фиоленте будет построена тюрьма

    Оккупационными властями запланирована постройка на мысе Фиолент, недалеко от Яшмового пляжа и Свято-Георгиевского монастыря, нового изолятора…

  • Крайние точки личной географии

    Продолжая подбивать текущие итоги своих достижений путешественника, задумался о крайних точках, которые я посещал. Самым северным из посещенных…

  • Подсчитал - прослезился

    Я считал себя довольно бывалым путешественником, но тут впервые подсчитал количество посещенных стран, и оно оказалось очень скромным :) Это…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments